afa3f12a80a72fefa6e38713c166a59e

Пегас в пальто

Фото: «Китайский летчик Джао Да»

В творческой жизни двух Паперных, которым предстоит завтра с 18.00 и до поздней ночи создавать «образ субботы» в клубе «Китайский летчик Джао Да», загадочную роль играет цифра 2.

Вот и сейчас они, Владимир Паперный – культуролог, дизайнер, писатель, журналист и Алексей Паперный – музыкант, поэт, драматург, режиссер, решили «отдуплиться» в старейшем московском клубе, где один из них – в числе хозяев, а другой – в числе гостей: первая часть «удвоения Паперных» (а они его так и поименовали – «Паперный Тут и Там!») называется «Владимир Паперный против Владимира Паперного: дискуссия с участием присутствующих», второй же, ближе к десяти вечера станет концерт группы «Паперный Т.А..М…» с ее лидером Алексеем Паперным.

Статус гостя для Владимира Паперного, впрочем, довольно относителен: уже много лет он, постоянно проживая в Калифорнии, приезжает тем не менее весьма регулярно в родную Москву и уж в «Летчик»-то при этом заглядывает всенепременно. Вот тут и, на первый взгляд, начинается двойственность. Но только на первый.

На самом деле, она тут закольцовывается. С юности в «колеснице» Владимира Зиновьевича скакали два пегаса – рисование и писательство. И так они его по жизни и ведут: то врозь, то в унисон.

«Птица-двойка» взвилась сноровистым красавцем уже в первой его серьезной работе – кандидатской диссертации «Культура Два», посвященной анализу московской архитектуры сталинских времен, но по сути выводившей авторскую идею неизбежного чередования в истории двух Культур: новаторской, экспериментальной Культуры Один и традиционалистской, жестко рамочной Культуры Два. В годы советского духовного болота работа эта распространялась как самиздат. Потом «легализовалась». И выдержала немало книжных изданий не только в России, но и в других странах.

В самом названии другой книги Владимира Паперного «Мос-Анжелес» (написанной уже в США) – опять же взгляд с двух ракурсов: москвича на Америку, американца на Москву. Надеюсь, вы не сильно удивитесь тому, что после нее появилась и «Мос-Анжелес 2»?

Вот и сейчас, приехав ненадолго в Москву, Паперный продолжит эту всежизненную дискуссию с самим собой, в которой пригласит поучаствовать и всех гостей.

Говорить о двух музах Алексея Паперного можно бесконечно. Потому что каждая из них – отдельная вселенная.

Театр Паперного, у которого, на мой вкус, нет аналогов по крайней мере в отечественном сценическом искусстве, некогда начинался с «Твербуля», родившего в курилке Театра у Никитских ворот, ушедшего из его стен, по сути, в никуда (заметим, особенное для Паперного слово, но об этом позже), на Тверской бульвар, ставшего вскоре в театральной Москве андеграундно легендарным, а затем и объездившего с фурором весь мир.

А потом были «Река», «Четыре пьесы», «Август» – спектакли, написанные и поставленные Алексеем, и каждый из них создавал свой мир. В этом мире с тяжким трудом, но как-то уживаются две эти такие взаимопритягивающиеся и взаимоотталкивающиеся части человечества – Мужчина и Женщина.

Музыка, песни – это «вторая половина» Алексея Паперного, и ее «в миру» знают, наверное, больше, лучше. Хотя бы потому, что концерты группы «Паперный Т.А..М…» проходят в «Китайском летчике Джао Да» практически каждый вечер. Да и у песни как жанра выше вероятность стопроцентного попадания в сердце человеческое. Особенно, по мне, если это песни Алексея Паперного.

И тут опять у меня, слушателя, зрителя, что называется, «в глазах двоится»: в декабре прошлого года вышел новый диск группы «Паперный Т.А..М…», вроде как разрушающий образ привычного и любимого нами Алексея Паперного, пронзительно нежного, мягко лиричного. Совсем другая – нервная и брутальная – музыка. Совсем другая – без «пауз на раздумье», эстетски отполированная поэзия. А впрочем, слово «совсем» давайте-ка вычеркнем! Потому что, вслушавшись в новые песни, понимаешь: они о том же, но просто по-другому. О чем? Да о любви. Разве о чем-то еще стоит писать, петь, говорить?

В новом Паперном тоже, на мой взгляд, два полюса. Первый – трагичная «В небе птица». Она про то, что в этом несовершенном мире просто невозможно (это выше сил!) многое принять. Например, смерть близкого человека. Но спасение – только в любви. Которая несмотря ни на что. Она есть – и никто и ничто тут не указ: «У ней зеленые глаза и черные колготки. Она любимая моя…»

Образы в «Птице» красивы какой-то инфернальной, паперновской красотой. «За эту птицу в облаках, в пальто из облаков». Лично мне птица в пальто из облаков каким-то кривобоким поворотом ассоциаций не без улыбки напоминает «коня в пальто». Но потом я себе говорю: так ведь это пегас в пальто! – и он прекрасен. А творчество и любовь, как известно, синонимы.

«Второй» Паперный из нового альбома – это (опять же, исключительно, на мой вкус) в песне «Мы ведь оба из Уэльса». В мире разлада, в мире, где человек человека, мужчина женщину, а женщина мужчину крайне редко способны увидеть, услышать, понять, в этом мире есть светлая радость. Это радость общения с пусть тончайшим, но все же существующим слоем близких тебе людей. И можно, вооружившись оздоровляющим пофигизмом (или легкостью из давней паперновской «Скажи Легко»?) вообразить: «Давай, я буду с тростью, а ты надень платок. Пойдем сегодня в гости – заглянем на часок…» Или просто сесть на террасе, выпить – нет, не водки, это жестко, это из «Птицы», а чего-нибудь опять-таки легкого, будоражащего. И насладиться этой неуловимой, неопределяемой словами душевной близостью: «Мы ведь оба из Уэльса, ля-ляль-ля-ля-ля-ля…».

Не зря же Алексей Паперный (а он всегда не зря) назвал этот свой диск внешне вроде пугающим словом «Никуда». А никуда – это, по Паперному, свобода. Это легкое дыхание планеты вокруг тебя. Это близкий человек, с которым и слов-то не надо. «А мы-то с тобою, Маруся, а мы-то с тобою куда? – Ни-ку-да!» И все понятно.

Двуполярный мир Паперных – он ведь находится одновременно и на Земле, и на Небе. В субботу вечером можно попутешествовать по нему, побывав и Тут, и Там.

Наподобие шаттла.

Источник

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *